< Кенозерье

Н.А.Макаров,
кандидат исторических наук

ИЗ ИСТОРИИ ЗАСЕЛЕНИЯ РУССКОГО СЕВЕРА
(из книги "Церковные приходы и монастыри Кенозерья и среднего Поонежья")

Заселение

Первые люди пришли на берега реки Онеги, Кенозера с юга, из Волго-Окского междуречья после отступления ледника. Они положили начало образованию большой неолитической культуры — каргопольской. Для ее изучения усилиями известных археологов М.Е.Фосс, А.А.Куратова, А.Я.Мартынова, Ф.А.Михайловского и др. были исследованы стоянки древних людей II—I тыс. до н. э.

Особенно значительный вклад внесла в изучение первобытной археологии Поонежья, Кенозера Мария Евгеньевна Фосс (1899— 1955). Руководимыми ею экспедициями были исследованы и раскопаны стоянки древнего человека эпохи палеолита: Бережная Дуброва, Вершинино, Глущевская, Дьяково, Карпове, Медвежий Остров, Першлахта, Пором Остров, Трихонова гора, Филиппов ручей и другие.

Уже в эпоху неолита (начало II тыс. до н. э.) возникли, по-видимому, экономические связи между угро-финскими народностями, жившими в бассейнах Онежского, Ладожского озер и реки Онеги (емь, весь, чудь и др.). Возможно, что уже в ту историческую эпоху был проложен водный путь, связывавший Ладожское озеро с Кенозером и рекой Онегой. Этот путь в период политического и экономического расцвета государственности Господина Великого Новгорода (XII—XV вв.) приобрел большое значение, являясь крупнейшей водной торгово-хозяйственной артерией, связывавшей через Новгород Восток и Север с Западом.

Путь от Новгорода до Белого моря

Косвенным указанием на глубокую древность этого пути могут служить огромные валуны, которыми усыпаны подходы к Кенозеру с запада. Подтверждением этому является народное предание, записанное в 1884 г. на Кенозере известным этнографом Н.Н.Харузиным. Кенозерский водяной посватался к дочери владыки Водлозера, получил отказ, рассердился и завалил дорогу к соседу большими камнями.

Нельзя не согласиться с исследователем С.Я.Забелло, который на основании тщательного изучения результатов экспедиции Академии архитектуры СССР считал «наиболее правильным предположение следующей трассы Новгородского водного пути в Заволочье: река Волхов - Ладожское озеро - река Свирь - Онежское озеро - река Водла - ее приток река Мышьи Черевы - «Кенский» волок (5 верст)- озеро Волоцкое - река Волошева -река Поча -  Кенозеро - река Кена -река Онега - по реке Онеге спускались вниз к Белому морю или через Ямецкий волок у деревни Нижние Маркомусы (Плешковская) переходили на реку Емцу, по которой спускались вниз по течению в Северную Двину».

 Существование этой трассы движения находит подтверждение в происходящих от общего корня «волок» наименованиях рек и озер - озеро Волоцкое, река Волошева, деревня Заволочье. Именно этот путь на восток и север новгородцы предпочитали другим — более южным и более северным водным путям, т. к. он на всем протяжении был в их руках, будучи недоступным ни для внешних врагов, ни для внутренних соперников...

Освоение пути  переселенцами, торговцами и миссионерами

В XI в. по этому водному пути двинулся первый значительный поток новгородских крестьян. Именно по этой трассе тогда же был налажен и торговый путь, связавший Великий Новгород с богатым солью, пушниной, рыбой Севером. По Онеге и через Кенозеро шли суда (ушкуи), груженные богатыми товарами. Им не угрожали набеги. Трудно было только преодолевать водораздел: ушкуи там тащили волоком. Вслед за новгородскими крестьянами с XIII в. началось движение по Новгородскому пути в Кенозерье и Поонежье монашествующих миссионеров.

В конце XIV в. началась новая волна монастырского проникновения на Север. Она была связана с подвижнической деятельностью учеников и последователей Св. Сергия Радонежского (ок. 1321-1391), миссионерско-просветительская деятельность которых подготовила почву для новой волны монастырской колонизации, начавшейся в XV в. Если вначале православные миссионеры искали уединенного монашеского подвига (Александр Ошевенский, Пахомий Кенский и др.), то второе поколение странствующих иноков (Антоний Сийский и др.) уже осознавало необходимость совмещения миссионерского служения с созданием крупных монастырей, которые могли бы стать духовными и хозяйственно-политическими центрами. Снаряжение дальних торговых походов на Север было по карману лишь богатым новгородцам и монастырям, которые стали на Севере крупными землевладельцами.

В XVII в., в условиях складывания всероссийского рынка, и особенно с начала XVIII в., в ходе преобразований Петра I Новгородский водный путь вновь интенсивно заработал. Известная исследовательница водных путей России во второй половине XVIII—начале XIX в. Э.Г.Истомина считает, что вплоть до завершения строительства Мариинской водной системы Кенский волок на Кенозеро сохранял важное экономическое значение. Ежегодно в последней четверти XVIII—начале XIX в. «приходили 30—40 судов с сушеной рыбой, которую вывозили с ближайших озер. Часть этих судов грузилась на Водлозере, спускались рекой Верхней Водлой до реки Черева и поднимались по ней до пятиверстного волока, идущего к Кенозеру».

Кенский волок и сегодня заслуживает пристального внимания. Он сохранил свой исторический ландшафт, включающий в себя дорогу, часовню, маркирующую начало волока, два средневековых селища (в т. ч. Заволочье на месте заброшенной деревни на левом берегу реки Черевы), лодочные пристани.

Первые поселения в Каргополье

С XI в. территория, по которой проходил водный путь, то-есть район Почозера, Кенозера, реки Кены, Среднего Поонежья (ныне западная и юго-западная часть Плесецкого района Архангельской области. — Н.М.) была краем оживленной экономической жизни, бурной торговли, в том числе обмена и сбыта продукции местных промыслов.

Именно в XI—XV вв. вдоль Новгородского водного пути, в первую очередь на волоках, новгородские переселенцы основывали первые русские поселения: деревни, которые постепенно складывались в волости.

Образование и состав Каргопольского уезда

В XV в. Среднее Поонежье входило административно в т. н. Онежскую пятину. Во второй половине XV в. в границах нынешних Каргопольского, Коношского, Няндомского, Онежского и Плесецкого районов сложился Каргопольский уезд. В это же время завершился, в основном, и процесс формирования волостей; в Среднем Поонежье — Устьмошской, на Кенозере, Почозере и на реке Кене - Кенозерской, Кенорецкой и Почезерской.

Если взглянуть на карту-схему XVI в., то можно увидеть, что Каргополь являлся как бы корнем огромного дерева, от могучего ствола которого — 416-километровой реки Онеги с многочисленными деревнями, выстроившимися вдоль ее берегов, - раскинулись широкие ветви — реки и озера ее бассейна, по берегам которых расположились малодворые деревни крестьян и промысловиков.

С конца XV в. наряду со Средним Поонежьем в состав Каргопольского уезда входили земли по верхнему и среднему течению рек Емцы и Мехреньги с притоками. И это сохранялось до второй половины XVIII в.

Появление церковных приходов

В конце XV и в половине XVI в. на всем протяжении древнего Новгородского волока сложились приходы — основные духовные и организационные ячейки Русской Православной церкви. Это было устойчивое сообщество верующих, проживающих чаще всего в одной исторически сложившейся волости. Пределы прихода четко оговаривались и утверждались до 1682 г. митрополитами Новгородскими и Великолуцкими и не могли меняться без их решения. Центром прихода была церковь, а духовным отцом — приходской священник.

К началу XX в. в районе Кенозера сложилось 6 приходов: самый крупный - Кенозерский, а также Кенский (на месте упраздненного Спасо-Преображенского Кенского монастыря в 1764 г.), Кумбасозерский, Почезерский и выделившиеся в самостоятельные из Кенозерского прихода - Ведягинский и Ряпусовский...

Роль часовен в церковных приходах
В истории приходской жизни Кенозерья, Кеноречья и Среднего Поонежья огромна роль часовен, длительный период времени занимавших более значимое место, чем даже приходские храмы. Уже в начале синодального периода начались жесточайшие гонения на часовни из-за их сильной конкуренции с приходскими церквями, официально указывалось на использование часовен для совершения языческих обрядов и в качестве старообрядческих молелен. Хотя надо сказать, что то и другое имело место, но не доминирующее.

Указами 1702 и 1722 гг. запрещалось строительство новых часовен и требовалось закрытие старых с передачей богослужебной утвари в местные церкви. Значительное число прошений о разрешении оставить часовни в приходах из-за крайней в них «молитвенной нужды» заставило Синод несколько смягчить свою политику, но только лишь относительно древних часовен. В 1727 г. вышло постановление, подтвержденное Указом 1737 г.: «Которые часовни еще не разобраны и находятся в приличных местах, таким для моления быть по-прежнему, а также, которые и разобраны, и будут просители, чтобы их снова возобновить и взятые из часовен иконы отдать»

В 1853 г. было дано высочайшее разрешение на строительство новых часовен «с тем, чтобы православные причты по временам отправляли в них славословия», а в 1865 г. право на это разрешение передали епархиальным архиереям. Последние оказались жестче своего начальства и редко удовлетворяли просьбы о строительстве часовен, мотивируя свои отказы в основном двумя причинами. Первая — превращение часовен в центры старообрядчества. Приходские священники постоянно докладывали в Духовную консисторию о том, что местное население предпочитает службы в часовнях, а не в церквях, отставая тем самым от православвной веры, «большинство жителей числятся в расколе, то склонны к нему...».

Вторая причина — крестьяне деревень, где были часовни, переставали ходить в церковь. Об этой части прихожан священники с надеждой докладывали, что «никакого поползновения к старообрядчеству не предвидится и, по приверженности их к святой церкви... произойти впредь не может». В конце XIX в. отказы в строительстве часовен преобладали, что мотивировалось постановлениями архитектурно-строительного порядка: «Часовни, издревле только построенные, могут быть сохраняемы или возобновляемые с разрешения епархиального начальства, по планам и фасадам, рассмотренным где следует, но построение часовен внов может быть допускаемо не иначе как по самым достойным уважения причинам».

Роль краеведов, историков, архитекторов, художников в изучении Каргопольских земель.

В.А.Смирнов

Весомый вклад в изучение истории приходов Архангельской губернии в целом, и в частности приходов Онежского и Холмогорского уездов, внес известный северный краевед,   Василий Александрович Смирнов (1858-1917). Составленное им фундаментальное трехтомное историческое описание церковных приходов Архангельской губернии сохраняет актуальность и по сей день.

К.А.Докучаев-Басков

Наиболее значительный вклад в изучение монастырской и церковно-приходской жизни Среднего Поонежья внес талантливый и самобытный историк, краевед, археограф, историограф Карп Андреевич Докучаев-Басков (1849—1916). Родился он в семье крестьян. Трудовую деятельность начал ребенком в скорняжной мастерской. В 1873 г. сдал экзамен на звание народного учителя. В 1875—1878 гг. служил учителем Кенорецкого одноклассного земского училища. С разрешения епископа Олонецкого и Петрозаводского исследовал церковные архивы в Каргополе. За труд «Подвижники и монастыри Крайнего Севера» Карп Андреевич в 1892 г. был выдвинут на соискание 34-й Уваровской премии, но получил лишь «почетный отзыв». Активно сотрудничал с журналами «Христианское чтение», «Живая старина», «Русский паломник».

К.А.Докучаев-Басков опубликовал около 40 исследований, в т. ч. три труда вышли отдельными изданиями: «Святыня города Каргополя» (Петрозаводск, 1899), «Церковно-приходская жизнь в городе Каргополе в XVI-XIX веках» (М., 1900) и «Чаженский раскольнический скит (1700-1854)» (М., 1912). Эти сочинения Карпа Андреевича имеют не только значение исторического источника, но и историографическую и археографическую значимость.

Н.С.Шайжин

Весомый вклад в изучение истории Олонецкого края, и в частности Кенозерья и Среднего Поонежья, внес известный историк-краевед, фольклорист Николай Семенович Шайжин (1879 - не ранее 1948). Родился он в семье священника Олонецкой епархии. Окончил Олонецкую духовную семинарию, а в 1905 г. — С.-Петербургскую духовную академию кандидатом богословия. В Петербурге в 1903—1905 гг. он одновременно прослушал курс Археологического института. С августа 1905 г. Н.С.Шайжин стал преподавать историю и обличение русского старообрядчества, а с января 1906 г. — словесность и историю русской литературы и еврейский язык в Олонецкой духовной семинарии...С августа 1908 г. Николай Семенович начал преподавать русский и церковно-славянский языки в Петрозаводском уездном духовном училище

За семь лет деятельности в Петрозаводске Н.С.Шайжин проявил кипучую деятельность. Он опубликовал ряд интересных историко-краеведческих работ...За краеведческие труды Николай Семенович был избран членом Олонецкого губернского статистического комитета и Петербургского археологического института.

Д.В.Островский

История  старообрядчества в Поонежье и на Кенозере, а также Чаженгского старообрядческого скита описана в работах известного олонецкого историка-краеведа Дмитрия Васильевича Островского (2-я половина XIX в.— не ранее 1916 г.). Известно, что он окончил духовную семинарию, служил священником. В марте 1902 г. Д.В.Островский был назначен противораскольническим миссионером Олонецкой епархии .  В августе 1907 г. Дмитрий Васильевич был назначен законоучителем Олонецкой мужской гимназии и Мариинской женской гимназии в Петрозаводске. Он был членом Православного Карельского братства во имя Св. великомученика и Победоносца Георгия. За краеведческие работы он был избран членом Олонецкого губернского статистического комитета и Общества изучения Олонецкой губернии.

И.И.Благовещенский

Огромный вклад в изучение истории Олонецкого края, в т. ч. Поонежья, внес известный краевед, статистик, библиограф и ис­ториограф Иван Иванович Благовещенский (1853 - после 1917 г., Петрозаводск). Уроженец Олонецкой губернии. После окончания Олонецкой духовной семинарии был учителем сельской школы. Затем И.И.Благовещенский служил в губернских учреждениях в Петрозаводске. В 1902-1910 гг. И.И.Благовещенский был составителем «Памятных книжек Олонецкой губернии...». Его перу принадлежит большое количество краеведческих статей. Им был составлен «Список населенных мест Олонецкой губернии по сведениям за 1905 год».

В.В.Суслов

Известный русский архитектор Владимир Васильевич Суслов (1857-1921) в ходе научных экспедиций по Северу России в 1883-1888 гг. собрал значительный материал (рисунки, фотографии, натурные обмеры) по церквям Архангельской и Олонецкой губерний как памятников зодчества. В 1888 г. вышла его первая книга, посвященная северным памятникам архитектуры, - «Путевые записки о севере России и Норвегии». Он впервые ввел в научный оборот ряд памятников Среднего Поонежья, например, Благовещенскую церковь Ямецкого прихода (ныне пос. Пустынька Оксовской администрации Плесецкого района).

И.Я.Билибин

В 1902-1904 гг. по заданию этнографического отдела Русского музея совершил поездку по Русскому Северу, в т. ч. по Каргопольскому и Пудожскому уездам Олонецкой губернии, известный русский художник, график-иллюстратор Иван Яковлевич Билибин (1876—1942). Он собрал замечательную коллекцию произведений художественных ремесел (вышивки, набойки, резьбу, лубочные картинки), составившие основу этнографического отдела Русского музея. Иван Яковлевич выполнил множество фотоснимков и зарисовок памятников деревянного зодчества (Почезерского храмового ансамбля и др.), вошедших в важнейшие научные российские издания начала XX в.: «История русского искусства» И.Э.Грабаря, «Русское деревянное зодчество Севера», «История русской литературы» и др. По результатам поездок И.Я.Билибин написал серию пейзажей северной русской природы. Он также опубликовал несколько крупных научных статей.

А.В.Ополовников

Колоссальный вклад в изучение деревянного зодчества Русского Севера внес известный русский ученый-архитектор, реставратор древнерусского зодчества, доктор архитектуры (1976), заслуженный архитектор РСФСР (1986), лауреат Государственной премии СССР (1991), почетный академик Российской академии архитектуры Александр Викторович Ополовников (1911—1994). Он исследовал и графически реконструировал более 120 памятников деревянной архитектуры, в т. ч.: Почезерский храмовый ансамбль, часовни ансамбля; Никольские часовни в деревнях Усть-Поче и Горбачихе (1986) на Кенозере; церковь Рождества Богородицы и ограду со Святыми воротами Бережнодубровского погоста; мосты на городнях на реке Кене у деревень Измайловская (Лешино) и Овчин-Конец (Федоровская) Плесецкого района Архангельской области. А.В. Ополовников — автор 16 монографий, в т. ч. и классического двухтомного труда «Русское деревянное зодчество».

Г.П.Гунн (Г.Русский)

 Генрих Павлович Гунн (Г.Русский) в книге «Каргопольский озерный край» первым в отечественной историографии XX столетия   дал развернутую характеристику архитектурных памятников Порженского погоста, Кенозера, Почозера и Среднего Поонежья, а также районов  Пустыньки и Ярнемы. Значимость его работ еще и в том, что он показал в единстве природу и памятники деревянного зодчества. Он первым дал в литературе столь обширное описание кенозерских часовен. Две его книги, вышедшие в издательстве «Искусство» (серия «Дороги к прекрасному»), хорошо иллюстрированы. В книге «Каргополье—Онега» мы находим описание памятников деревянного зодчества Среднего Поонежья, Конево, Бережной Дубровы, Кеноречья, вновь Почозера и Пустыньки".


Примечания:
1. Пересказ Введения из монографии Н.А.Макарова "Церковные приходы и монастыри Кенозерья и Среднего Поонежья", Архпнгельск, 2007.
2. Библиография опущена.
3. Портреты ученых - из интернета и архива сайта.

 
Перейти на страницу Н.А.Макаров.